Селфи с мepтвeцoм. Сyмaсшeдшaя история от медсестры

Селфи с мертвецом. Сумасшедшая история от медсестры

В инфекционном отделении нашей районной больницы кого только не бывало. Я, как постовая медсестра, видела людей разных возрастов и характеров, и даже разных цветов кожи. Но эфиоп оказался нашим пациентом впервые.

Тот пациент — то ли он учился в московском университете, то ли прибыл в командировку, то ли являлся туристом, я так толком и не поняла. Лишь с удивлением обнаружила, что он немного понимает по-русски и что-то даже может сказать самыми простыми словами: Пусть и с сильным акцентом, но он здоровался, благодарил за уколы и таблетки, и у всех вокруг по любому поводу спрашивал, как дела. Ответ его не интересовал. Видимо он считал, что фраза «как дела» подобна дежурной вежливой улыбке и не обязательно предполагает диалог.

Помимо трудностей в коммуникации у эфиопа была еще одна странность — он спaл, с головой укрывшись простыней. Когда я увидела это в первый раз, то решила, что ему холодно, поэтому он и натянул простыню до самой макушки. Я тут же озадаченно окинула взором палату, в которой лежали еще три пациента, но свободного одеяла не обнаружила. То ли кто-то использовал их в дополнение к матрасу, то ли с самого начала несчастному эфиопу не выдали полагавшийся комплект, а он не имел возможности попросить в силу недостаточного знания языка. А может, он вообще не догадывался, что имеет право на одеяло. Кто его знает, какие условия в эфиопских больницах. Может, там и простыней не выдают.

Я метнулась в бельевую кладовую и, на всякий случай, во избежание международного скандала, выбрала самое новое и чистое шерстяное одеяло. Прискакала в палату и заботливо положила на эфиопа сверху. Только собралась пoдoткнyть по бокам, словно ребенка укрывала, как пациент подскочил с удивлением и испугом.

— Тише, тише, — успокоительно зашептала ему я. — Сейчас согреешься, миленький. Оно и понятно, что тебе холодно. Россия чай не Африка. Наше лето, наверное, холоднее, чем ваша зима.

— Ноу! — запротестовал он всем своим видом.

— Нет? Наше лето не холоднее? — по-своему интерпретировала я его реакцию.

— Ноу, — повторил он и сдернул с себя одеяло.

Скомкал его и попытался вложить мне в руки.

— Ты думаешь, что тебе придется за это платить? — догадалась я и попыталась ему жестами объяснить, что в России сейчас, к сожалению, не так хорошо, как было когда-то в Советском Союзе, (тогда и образование, и медицина были абсолютно бесплатными для населения), но и сейчас кое-что остается доступным, например, одеяло в больнице. — Не бог весть какое, — вынужденно признала я. — Но все-таки полагается. Бери. Ноу мани, риали, йес! — заверила его я.

— Ноу, — упрямо твердил он, не желая понимать мой скромный английский.

— Да ну что такое, черт возьми?! — в сердцах выпалила я, уже не особо заботясь о спокойном отдыхе остальных пациентов.

Впрочем, те уже давно не спали, а с интересом наблюдали за нашим с эфиопом спором. Наблюдали молча. И явно развлекались. Сволочи, конечно, но понять их можно. Больница — место скучное. Любой повод для развлечения упускать нельзя. 

А тут вдруг эфиоп достал из-под своей подушки еще одно одеяло и показал его мне.

— Так тебе одеяло выдали? — сердито заметила я. Какого хрена ты тогда спишь под одной только простыней? Зачем мерзнешь, зараза?

— Ноу колд, — развел он своими черными ручищами.

— Не холодно ему, — перевел его слова и жест один из пациентов. 

Сжалился, наконец, над медсестрой. Изверг!

— А какого лешего он с головой тогда укрылся? — потребовала я ответа у того же пациента.

— А я знаю? — теперь уже белыми ручищами развел русский парень.

— А ты спроси, — потребовала я. 

Между русским и эфиопом завязалась беседа, по результатам которой мне объяснили, что в Эфиопии принято спать именно так, укрывшись простыней с головой. Чтобы комары не кусали и мухи не донимали.

— Да где же он тут мух и комаров увидел? — возмутилась я. — Еще чего доброго в тараканах и клопах нас обвинит.

— Он насекомых не видел, — за эфиопа ответил русский. — Просто он не может спать по-другому. Привык.

Я пoплeвaлacь и тоже привыкла. Первые две смены периодически порывалась проверить, дышит ли эфиоп под своей простыней. К третьей смене перестала обращать на него внимание. Еще и потому, что в ту же палату привезли крайне тяжелого пациента после сильнейшего отравления грибами. Все мои силы и внимание сосредоточились на нем. Капельница за капельницей, уколы через каждый час и постоянный контроль.

Селфи с мepтвeцoм. Сyмaсшeдшaя история от медсестры

Мы с напарницей сбились с ног, доктор от нас не отставал, но, к сожалению, мы оказались бессильны перед страшным ядом. Пациент умер, сердце его не выдержало, остановилось. Доктор расстроился, я тоже. Подавив слезу, я накрыла тело простыней и пошла на пост, чтобы позвонить санитарам. Через полчаса из лифта показалась каталка, которую везли два рослых и бравых пацана, отбывавших у нас в больнице службу, — альтернативную воинской.

— Кого списываете? — бодро спросили у меня.

— Мужчина грибник из четырнадцатой палаты, — выдала я им информацию. — По коридору прямо и в конце налево, — и сокрушенно махнула рукой.

А сама побежала исполнять другие обязанности. Слава богу, отделение немаленькое, палат и пациентов много, надолго впадать в сентиментальные страдания просто нет возможности. Санитары покатили носилки к указанной мною палате. А я и забыла совсем, что там же лежит эфиоп. И, как водится, спал он, укрывшись с головой простыней.

Санитары увидели его первым. Ясно почему, ведь его кровать стояла ближе к дверям. Ребята подогнали каталку вплотную к кровати. Ухватились за углы матрасы, изловчились и одним отработанным движением перенесли матрас вместе со всем, что на нем находилось, на носилки. Эфиоп, видимо, ничего не почувствовал, потому что не шевельнулся. Дальше санитары покатили его в коридор и по коридору к лифту. Я проводила их сочувственным взглядом, мысленно обратившись к богу и пожелав всем удачи, кому в загробном мире, кому в земном пути.

Санитары беспрепятственно затянули каталку в лифт. Но только двери закрылись, и кабина двинулась вниз, как из шахты раздались дикие вопли. Я такого истошного крика никогда прежде не слышала. У меня аж дыхание сбой дало от ужаса. Из многих палат выскочили перепуганные пациенты. Доктора и медсестры ринулись к лестнице, чтобы спуститься и оказать первую помощь пострадавшим неизвестно от чего и как.

Я тоже побежала. Перескакивая через ступеньки, за считанные секунды добралась до холла двумя этажами ниже, где уже были открыты двери остановившегося лифта. Внутри на каталке сидел эфиоп, озираясь широко распахнутыми глазами. Я таких огромных глазищ никогда раньше не видела. Возле каталки лежали без сознания два рослых и бравых пацана. Оба бледные, как мел.

Чуть позже, когда мы привели их в чувство, они рассказали, что, зайдя в лифт, придумали пошутить, устроить селфи с покойником. Один из них достал телефон и приготовился фотографировать. Другой откинул простыню. И тут вдруг покойник, уже успевший почернеть, открыл глаза и испуганно произнес на ломанном русском: 

— Привет! Как дела?

Селфи с мepтвeцoм. Сyмaсшeдшaя история от медсестры

Оба санитара от неожиданности заорали и отпрянули в стороны. Но убежать со всех ног в лифте не было возможности. Один со всего маха ударился затылком о стенку. Другой запнулся, нагнулся и лбом приложился к металлическому каркасу каталки. Оба оказались в нокауте с сильным сотрясением мозгов. И дружно попали на больничные койки. Поправившись, ребята настоятельно попросили заменить им альтернативную службу на действительную, армейскую. Эфиоп к тому моменту уже выписался.

... ...
Селфи с мepтвeцoм. Сyмaсшeдшaя история от медсестры
Старик нашел то, что его жена прятала много лет… Она раскрыла ему свою тайну
Старик нашел то, что его жена прятала много лет… Она раскрыла ему свою тайну